Получалось, что за счет налогов с крестьян оплачивалась некомпетентность государственной бюрократии и предприимчивость нэпманов. Спомощью налогов государство регулировало рыночное хозяйство, а с помощью командно-административных методов - оставшуюся в его руках крупную промышленность. Частные предприятия в городе действовали преимущественно в легкой промышленности, где занимали 11% рабочих и производили 45% товаров. Вдругих отраслях частный сектор был представлен гораздо слабее. Сила частного капитала была не в производстве, а в посредничестве, торговле, поскольку государственно-бюрократическое распределение не справлялось с этой задачей.

Внешние формы буржуазности стали весьма заметны: снова открылись дорогие рестораны, на улицах появились модно одетые люди, на эстрадных площадках играл джаз… Однако в любой момент накопленные нэпманами средства могли быть конфискованы.

Так было в экономике. Но от каких-либо политических уступок обществу большевики отказались. Они понимали, что проиграют открытую политическую борьбу: большинство коммунистов были неграмотны, большинство крестьянства страны и ее интеллектуальной элиты их цели не разделяло. Удержаться у руля коммунисты могли лишь в условиях своей монополии на власть, основанной на насилии, подавлении любой открытой оппозиции. Ценой перехода к НЭПу был сохранен авторитарный режим большевизма, но на время отменена система тоталитарного руководства обществом - всеми сторонами его жизни, включая экономику.

Авторитарный режим был установлен и в партии. Плюрализм запрещен - Х съезд по инициативе Ленина запретил фракции и группировки, то есть теперь любой, кто был не согласен с позицией ЦК, мог быть исключен из партии. Отныне у коммунистов появилась только одна позиция по политическим вопросам. Большевики еще считали, что резолюция эта временная, принятая лишь на период острого кризиса. Кризис прошел- и на XI съезде партии почти половина делегатов голосовала против исключения из РКП(б) активистов бывшей «рабочей оппозиции», посмевших жаловаться на свою партию в Коминтерн. Обвинения были тем более тяжкими, ибо являлись справедливыми: развернулась борьба руководства «против всех, особенно пролетариев, позволяющих себе иметь свое суждение»³.