Единственным утешением было то, что женщина, которой я продала свой бизнес, Сара Гринхальг, похоже, не меньше моего любила заниматься антиквариатом.

Некоторое время я пыталась вести беззаботный образ жизни, но чем меньше у меня было дел, тем больше появлялось времени для размышлений над сложившейся ситуацией. И я вернулась в университет. Однако университетская жизнь, хоть и интересная, не смогла отвлечь меня от мыслей о своем эмоциональном и финансовом крахе. Признаюсь, что звонок от дона Эрнана принес мне некоторое облегчение. Не прошло и нескольких минут после разговора, как я уже звонила своему туристическому агенту, чтобы купить билет до Мериды.

В день, который майя называют имиш, день земного существа, я заперла дверь своего маленького домика в викторианском стиле, вручила ключи Алексу Стюарту, соседу, который пообещал присматривать за домом и моим рыжим полосатым котом, которого звали Дизель. Дизель был официально признан магазинным котом и являлся, по крайней мере на мой взгляд, единственной настоящей достопримечательностью моей лавки за все двенадцать лет работы.

Сначала я добралась до Майями, затем направилась в Мериду. Этим маршрутом я путешествовала три или четыре раза в году по делам, а еще и потому, что у меня была масса других причин любить это место. На этот раз, глядя в иллюминатор, я вдруг поняла, что пытаюсь отыскать внизу приметы огромной империи, которую обнаружили испанские конкистадоры, когда открыли Новый Свет.

Как же они были удивлены, увидев огромные города, крупнее которых им не доводилось видеть ни в Испании, ни, коли на то пошло, где-либо в Европе. Огромные города существовали у майя еще в ту пору, когда на месте Парижа находилась лишь маленькая грязная деревушка. Теперь эти города почти полностью исчезли, а зеленые холмы, возвышающиеся над лесом, — лишь намеки на их прошлое существование.