В этом проявилась еще одна нетипичная черта характера Кука. Он мог при случае быть очень терпимым человеком. Он был сторонником дисциплины строгой, но не жесткой, хотя, в случае необходимости, был способен приказать отрезать уши за особенно отвратительные преступления. Но когда случай оправдывал это, не было неизбежной опасности или необходимости особой бдительности, Кук позволял команде расслабиться – единственным им известным способом – и при этом закрывал глаза и пропускал мимо ушей то, что происходило вокруг него. Но однажды команда настолько расслабилась, что Кук высадил всех на берег и терпеливо ждал два дня, пока они снова не смогут выполнять свои обязанности.

Для публики того времени и для грядущих поколений Кук был суровым, сухим и замкнутым человеком. Для своих офицеров и матросов он был непререкаемым авторитетом, которого они обожали до поклонения. Пять лет спустя, когда Кук серьезно заболел воспалением желчного пузыря, члены его команды – тогда он плавал на «Резольюшен» – стали поговаривать о предчувствии потери и горя. Когда он снова вышел на палубу, бледный и слабый, один из членов команды записал в своем дневнике, что на всех лицах читался восторг – от старших офицеров до самого младшего юнги на корабле. Следует отметить, что эта запись принадлежала солдату морской пехоты, пользовавшемуся дурной славой, которого Кук регулярно приказывал пороть за пьянство во время дежурства и попыток дезертировать на нескольких островах Тихого океана.

Когда они приблизились к мысу Горн, погода испортилась, температура постепенно упала настолько, что команде пришлось, закутавшись в свои суконные куртки, искать возможного убежища от ледяного шторма, который кидал маленький «Индевор», как будто он был дрейфующей щепкой.