Захаров выполняя роль толкача, всеми силами старался «протолкнуть» корпус в тыл противника, совершенно не думая о том, что будет после этого. Он не думал о том, как закрепить образовавшуюся брешь в обороне немцев. Ничего не сделал и для того, чтобы за корпусом прошли артиллерия и танки, палец о палец не ударил для того, чтобы наладить и обеспечить дивизии боеприпасами, продовольствием и фуражом. Он явно сам не верил в возможность успешных действий корпуса в рейде по тылам противника.

Между тем, дела корпуса все время ухудшались. До начала рейда было еще далеко. В боях за прорыв через Варшавское шоссе были задействованы все части группы Белова. В его резерве остался лишь один 117-й лыжный батальон. Находившуюся ранее в резерве 41-ю кавдивизию пришлось взять для прикрытия левого фланга прорыва, но и она вынуждена была растянуться на весьма широком фронте. Раньше за левый фланг отвечала 239-я стрелковая дивизия, но теперь она вместе с 1-й гв. кавдивизией волею Захарова вела безрезультатные бои на открытом участке Варшавского шоссе. Здесь же вела бои и 2-я гв. кавдивизия. Правее их атаковали противника 325-я стрелковая, 57-я кавалерийская дивизии и 115-й лыжный батальон. Немцы контратакой танков и пехоты, при поддержке артиллерии и авиации восстановили положение на этом участке, и после стольких дней кровопролитных боев положение группы ни чуть не улучшилось, и она так же была далека от цели, как и в первые дни боев за Варшавку.

Но у лесного массива в районе Подберезье положение оставалось почти постоянным, и генерал Белов 26 января, сняв с боевого участка 2 гв. кавдивизию Осликовского вместе с 75-й кавдивизией полковника Москалика, бросил их сюда.

Затем он приказал Кононенко оставаться во 2-й гв. кавдивизии в качестве его представителя и уходить в рейд вместе с Осликовским, а его помощнику, как только 2-я гв. кавдивизия начнет переход через Варшавку, вернуться к нему с докладом.