В то же время Николай избегал явной и серьезной поддержки восставших против султана греков - греки, конечно, были православными, но хитросплетения европейской политики требовали не эмоций, а голого (ладно, что уж там - циничного) расчета.

Буквально через несколько лет Россия выступила прямойзащитницей"басурманской" Турции. Обстоятельства требовали. В 1832 году египетский паша поднял мятеж против султана - но задумки его шли гораздо дальше примитивного сепаратизма. "Незалежным Египтом" он не ограничился — двинул войска на Стамбул.

Турецкая армия находилась тогда в удручающем состоянии, но втотмомент распад и расчленение Турции интересам Николая как раз противоречили. А потому для защиты Стамбула с моря на рейд встали русские фрегаты, на берег высадился десятитысячный русский корпус и, примкнув штыки, стал дожидаться египтян.

Свои намерения Николай выразил четко: "Надо защитить Константинополь от нападения Мухаммеда Али. Эта война вызвана духом возмущения, который овладел сейчас Европой, и особенно Францией. Если Константинополь сдастся, у нас под боком окажутся люди без пристанища и родины, отвергнутые обществом: такие люди не могут жить спокойно...Ядолжен в зародыше ликвидировать этот новый источник зла и беспорядков и повлиять на развитие событий на Востоке".

В самом деле, египетский паша Мухаммед Али поигрывал в либерализм, водяшашнис "европейскими прогрессистами". Но, услышав о прибытии в Турцию русских, он моментально остановил свой "дранг нах Стамбул", прекрасно понимая, что с его воинством сделают русские: это вам не обленившихся янычар гонять по Синайскому полуострову...