Своллоу и Дженова, переговариваясь на ходу, направлялись к нам.

— Черт бы побрал этого Бондхелма! — сердито заключил Дженова. — Я бы с удовольствием раскромсал его на куски, по фунту каждый.

Просто не укладывалось в голове, как у такого коротышки может быть такой рокочущий бас.

— При его габаритах на это уйдет год, — ухмыльнулся Рауль.

Дженова продолжал ворчать:

— Этот сукин сын достойный ученик Шейлока.

— Прямой потомок, — согласился Своллоу и, оглядевшись, добавил с тем фальшиво-британским акцентом, который вряд ли кого может обмануть, кроме желающих обмануться: — Веселье, кажется, слегка утихло. К сожалению.

— Видимо, исполнительница канкана притомилась, — заметил я и обратился к Раулю: — Она снимается в фильме?

— Да, ее зовут Дот. Дот Инглиш. Но лев съест ее в одном из первых кадров.

— Сообразительный лев, — добавил Своллоу, — почти как человек, не так ли, старина?

Я взглянул на него, желая удостовериться, не меня ли он назвал стариной, но нет, он обращался к Раулю. Своллоу посмотрел на Дот и продолжал:

— Мило, очень мило... Эта молочно-белая кожа... Я бы назвал ее сексапильной Белоснежкой.

Определение было очень точным и совпадало с моим впечатлением, но я вычитал его в одном из киножурналов. Рауль снова усмехнулся:

— Видимо, на месте льва вы представляли самого себя, Своллоу, в львиной шкуре?

Своллоу ничего не ответил и вместе с Дженовой направился к бару.

— Еще один вопрос, Рауль, — сказал я. — Чем интересовалась полиция?

— Ну и ну! — воскликнул Рауль. — Ты зря времени не теряешь! Сразу видно детектива. Поверь мне, я пригласил тебя сюда не для того, чтобы допрашивать моих гостей, Шелл. Полицейские обеспокоены исчезновением Зои. Вчера они беседовали со мной, а также с Дженовой, Кингом, да, пожалуй, и со всеми остальными. — Он пожал плечами. — Мне о ней ничего не известно. Я даже не знаю, почему они беседовали с нами. Возможно, потому, что она работала на студии. — Он помолчал и добавил: — Ради бога, успокойся, мы собрались, чтобы повеселиться.