Гейрмунд спрашивает:
– Здесь не будет опасности для твоего брата Торкеля?
– Никакой! – сказал Гисли.
– Тогда так и будет сделано, – сказал Гейрмунд. И, вернувшись домой, он сбрасывает ткань с плеч. Тогда Торкель сказал:
– Гисли по своему терпению не чета другим людям, и он поступил лучше нас.
– Это как раз то, что нам нужно, – говорит Торгрим, и они завешивают стены.
К вечеру приходят гости. А небо затягивается облаками, и вечером падает хлопьями снег и засыпает все тропы.
XVI
Вечером приходят Бёрк и Эйольв и с ним шесть десятков человек, всего там собралось сто двадцать гостей, а у Гисли гостей вдвое меньше. Вот сели люди в Холме вечером пить, а потом ложатся по лавкам и засыпают. Гисли сказал своей жене Ауд:
– Я не задал корма коню Торкеля Богача. Выйдем вместе, и ты запри за мной и, пока я хожу, не ложись, а когда вернусь, отопри мне.
Он достает из ларя копье Серый Клинок. На нем синий плащ поверх рубахи и холщовые штаны. Он идет к ручью, протекающему между обоими хуторами: в обоих хозяйствах брали оттуда воду. Он идет по дорожке к ручью, потом идет вброд до той дорожки, что вела к другому хутору. Гисли знал в Морском Жилье все ходы и выходы, потому что он сам его строил. Там был вход через хлев, туда Гисли и пошел
Тогда он идет в глубь дома к спальной нише, где спали Торгрим с его сестрою. Дверка ниши была не заперта, и оба лежали в постели. Вот он идет туда, шарит впотьмах перед собою и касается рукою груди Тордис: она спала с краю. Тордис сказала:
– Почему у тебя такая холодная рука, Торгрим? – и разбудила его. Торгрим сказал:
– Хочешь, я повернусь к тебе?
Она-то думала, что это он положил на нее руку. Гисли пережидает немного и согревает руку у себя под рубахой, они же оба засыпают. Тогда Гисли тихонько касается Торгрима, чтобы тот проснулся. Торгрим думал, что это Тордис его разбудила и повернулся к ней. Тут Гисли одною рукой срывает с них одеяло, а другой насквозь пронзает Торгрима Серым Клинком, так что острие засело в дереве. Тордис закричала: