Бандиты уселись на стулья, которые жалобно заскрипели под неподъемным весом. Старший впился взглядом в кавказца, лежащего посередине и медленно процедил:

— Ну что, Мамед, Ю ОКЕЙ?

— Ю ОЛРАЙТ? — усмехнулся другой авторитет.

Голый человек вдруг оживился. Его тело страшно выгнулось, руки рвали наручники в последней попытке освободиться. Он вытаращил глаза и застонал, замычал в бессильной муке, пытаясь что-то сказать.

— Он что-то хочет?

— Неясно. Джеф, помоги ему!

Ухмыляющийся от удовольствия бандит взял со стола тесак и подошел к жертве. Глаза кавказца готовы были выскочить из орбит. Он хрипел, из под скотча показалась пена. Палач взмахнул ножом и одним движением перерезал ему горло от уха до уха. Затем быстро сорвал скотч и отскочил, чтобы не попасть под кровавый поток.

Мужчина бился в пресмертных конвульсиях. Он раскрывал и закрывал рот, пытаясь вдохнуть воздух, который ему уже был не нужен.

— Чего он буровит?

— Неясно.

— Во чурка нерусская…

Они вроде бы шутили, глядя на агонию врага, но на их лицах не было и тени улыбки. Застывшие жестокие маски, упивающиеся кровавым зрелищем.

Наконец кавказец в последний раз дернулся и испустил дух. Трое бандитов встали со стульев. Казалось, что они составляют какой-то триединый организм. Настолько все делали синхронно и слаженно, словно понимали друг друга без слов.

— Ладно, пошли. Джеф, работай!

— Только медленно и печально, понял?

Штатный палач молча поднял руку к виску и отдал честь по-американски…

Когда дверь за Хозяевами закрылась, Джеф и все его пятеро подручных облегченно вздохнули, заулыбались.

— Ф-фу, пронесло! Достаем поляну!

Стол снова быстро заполнился водкой и закуской. Бандиты расселись кто на чем и стали наполнять стаканы. Оставшиеся в живых пленники со страхом смотрели на них с пола.