– Мое имя-отчество Роман Леонидович. Я буду вести это дело.

Несмотря на пол-литра выпитого в гордом одиночестве виски, продюсер неплохо воспринимал окружающий мир. Он даже соображал, что к чему.

– Нам тут всем так жаль, что Вика погибла. – Руки продюсера проворно спрятали листок с расчетами в стол.

– Для вас это серьезная потеря?

Вопрос не понравился Иволгину, и он стал слегка хамить:

– Слушай, Роман Леонидович, а как ты думаешь, какого хрена я тут сижу с четырех утра и пью, а? Ты думаешь, это тебе бирюльки?

Сонливость капитана как рукой сняло.

– Я попрошу!.. – Следователь вскочил с занятого было кресла и навис над Иволгиным.

– Ладно, чего ты обижаешься? – отступил пьяный продюсер. – Сейчас я во всем признаюсь.

Бухгалтерша, которая еще не ушла, так и обмерла.

– Я пошутил. Я ни в чем не виноват.

– Господин Иволгин, перестаньте дурачиться! Я понимаю ваше состояние, но мне нужна информация немедленно. У вас есть враги?

– Вся Москва, – продюсер идиотски залыбился. – Если бы они и были, я бы не сказал, потому что жить хочу, товарищ капитан! – Он грохнул кулаком по столу, после чего опять потянулся к виски.

– На сегодня хватит. – Ревенев отобрал у него бутылку, не забыв перед тем, как отставить ее на журнальный столик, понюхать содержимое. – У вас есть друзья в милиции?

– К чему этот вопрос? Боитесь за собственный зад?

– Нет, – спокойно ответил капитан, – просто убийца Вики был в милицейской форме. Давайте признавайтесь, во что вы вляпались.

Словно сдаваясь, Иволгин поднял руки вверх:

– Я честно веду дела.

Попросив бухгалтершу принести пару чашек горячего чая, он сделал попытку перестать артачиться, что было непросто: алкоголь продолжал будоражить сознание.

– А вот ваши недоброжелатели пытаются разделаться с вами любыми способами!

– Меня же не трогают! Убили певичку. Откуда я знаю, чем она занималась?