Александр Бородай

Окунувшись в разрывы фейерверков Жарра, как сказочный Иванушка-дурачок в котлы с кипятком, пройдя под рентгеновскими лучами телевизионных юпитеров, искупавшись в многоголосом реве молодежных стад, которым шедро отвалили не только хлеба, но и зрелищ, маленький толстячок, с кошачьей физиономией в неизменной плебейской кепке, преобразился в эдакого святорусского богатыря, Минина и Пожарского в одном лице. И вот он уже на Красной площади раскачивает било огромного колокола, под аплодисменты и угодливую суету всероссийских лизоблюдов и ряженого в накладные белые кудри символического “народа”. Древние твердыни Кремля видали всяких самозванцев, но такого резвого и напористого — вряд ли.

Безумное столичное действо было фактически началом президентской кампании Юрия Лужкова, новым отсчетом его политической биографии. Он уже не раз заявлял свои претензии на верховную власть в России, но делал это стандартными для убогой российской политики способами — заключал альянсы, интриговал, надеясь, что сыграют роль огромные суммы денег, которыми он располагает. Эти попытки войти во власть жестко и умело пресекались Ельциным — уникальным мастером аппартных игр. И тогда московский мэр продемонстрировал замечательное упорство и способность учиться.