Ну, так вот, в "Дуэли" главный герой, Лаевский, идет по жизни неверным путем. Идет в направлении фундаментальной человеческой катастрофы. Он при этом непрерывно рассуждает, всем и всеми недоволен. А сам на полных парах движется к человеческой гибели. Наконец, он подходит к ней вплотную — и что-то происходит. Лаевский понимает, что шел неверным путем, поворачивает в самый последний момент и… и АБСОЛЮТНО МЕНЯЕТСЯ.
Чехов блестяще описывает это изменение. Лаевский перестает красиво говорить, углубляется в себя, приобретает какую-то несвойственную ранее нерешительность и неловкость. Чехов тончайшими средствами раскрывает суть этой неловкости. И вдумчивый читатель понимает — Лаевский так поглощен поиском этого самого механизма сбоя и возможностью его исправления, что ему не до внешнего. Ему надо нечто исправить в себе самом и начать новую жизнь. Точнее — одновременно начать новую жизнь и исправление. Одно без другого не бывает. Это и есть метафизика Пути.
Перестройщик же действует в рамках другой — альтернативной и антагонистичной такой ответственности за свой путь — метафизики.
Да что там Лаевский! Мы же говорим о разного рода "де": дебольшевизация, денацификация… И кто-то призывает к омерзительной для меня дебольшевизации, ссылаясь на денацификацию. Этот "кто-то" хочет дебольшевизации для других или для себя? Ципко меня будет дебольшевизировать или себя? Никогда не приму никаких уравниваний большевизма с нацизмом, но раз кому-то неймётся, то в качестве "задачи на понимание" и это могу использовать.