Культурная революция 1920-1930-х гг., неразрывно связанная с эпохальными индустриализацией и коллективизацией, действительно открыла доступ к знаниям для основной массы населения. Вспомним: перед Октябрьской революцией 1 студент приходился на 20 дворян и на несколько десятков тысяч рабочих, а крестьянских детей во всех вузах России числилось 2850. А вот в 1930-х гг. лидер государства стал призывать каждого войти в ряды советской производственно-технической интеллигенции, стать инженером. По существу было сказано: ты нужен стране, и, что самое главное, — это нужно тебе самому. "Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость?, — вопрошал вождь. — Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. … Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут. …Большевики должны овладеть техникой. Пора большевикам самим стать специалистами. Техника в период реконструкции решает всё…." ( "О задачах хозяйственников", 1931 г.) И словами, как это было всегда и во всём в сталинской политике, дело не ограничивалось. Государство и в этом случае протянуло руку народу, открыв рабфаки, ФЗУ и новые вузы, обеспечив приоритетные условия для обучения в них основной массе народа — рабочим и крестьянам. А доступность цивилизованного, как сказали бы сегодня, отдыха, а приобщение к искусству через массовую сеть клубов и открытие вчерашних дворцов и императорских театров для всех? Всё это, раньше считавшееся уделом бар, стало повседневностью вчерашних рабов. Стахановцы 1930-х знали, как вчера жили их родители. Это ли не давало им сознание и право считать себя лучшими из лучших?