Летчик катапультировался, его захватили в плен. Мы продолжили движение. У меня было не больше двухсот человек и наша десантная техника, "бээмдэшки-копейки", или, как шутят бойцы, "алюминиевые танки". В районе населенного пункта Хетагурово мы перешли границу, и из "зеленки" по нам открыли огонь грузинские танки. По счастливой случайности, видимо, Бог нас охранял, разрывы ложились близко, но не могли попасть ни в одну машину. Данные об обстановке отсутствовали. Что впереди, не знали. Ни одной русской части, ни одного разведчика. Мы первые. Шли в боевых порядках на большой скорости. Я дал приказ зенитчикам открыть огонь по "зелёнке". Трава была сухая — и загорелась. Всё в дыму, их танки прекратили огонь, все их приборы и прицелы ослепли от дыма. Мы продолжили бросок. Шли по тылам, преодолели около сорока километров в направлении Гори. Нас никто не ожидал. Местное население собирало персики, в шоке поворачивали головы, бежали в разные стороны. Я предупредил своих — по местному населению, пока в вас кто-нибудь не стрельнёт, огонь не открывать. Поэтому мы, тихо шелестя гусеницами, выполняли маневр. В основном по сёлам, по садам, избегая крупных селений. Двигаясь вдоль железной дороги, приблизились к Вариани. Разведка доложила, что на станции находится база с большим количеством вооружения. Склады, скопление техники, личный состав. Они заметили нас. Мы сходу развернулись, и начался бой. К базе на автомобилях прорывались грузины, мы их уничтожили. Бой продолжался около часа. База была захвачена, техника противника уничтожена. За нами шел 693-й полк 58-й армии, ему передали трофеи и пленных. Командир этого полка раньше служил в ВДВ, я с ним вместе учился в академии. Я ему говорю: "Родной, ты меня только не бросай!" Потому что мы оба понимали, куда мы идём. По большому счету, билет в один конец. Он с передовым отрядом своего полка ко мне пробился, у него там танковая рота и мотострелковая рота, и он с ними.