Скорее собак. Но в семье всегда жили и те, и другие.

Кошки умнее. Больше и лучше понимают человеческую речь. Кот-приёмыш Мурзик различал смысл примерно 30-40 слов. Собаки тупее, но преданнее.

И дочь унаследовала эту же родовую форму симбиоза.

Кто вам ближе: писатели-временщики или писатели-пространщики?

Забавный вопрос. Время и пространство — мои излюбленные сферы. Недаром самый первый мой роман (до сих пор, увы, так и неизданный) называется "В другое время в другом месте". Там я увлёкся центонной словописью, встроив в современный плутовской роман о писателе Гордине цепь пародийных новелл на любимейшие книги Ха-Ха века (от Селина до Сартра), бурлескные графически и словотворчески.

Что заставляет вас выбирать тот или иной сюжет?

Интуиция или же сигнал из ноосферы.

Каков ваш предполагаемый читатель?

Чаще женщины от 16 до 36 и далее — до 90, возможно антибрутальные мужчины после 45. Два уровня: банальный, воспринимающий внешнюю остросюжетную канву, и интеллектуальный, вгрызающийся вглубь весьма сложного текста. Ведь мои произведения — густая смесь сиюминутных и вечных вожделений многолетнего усердного читателя.

Будущее ваших книг через 50, 100, 200 лет?

Встану в ряд классиков, равняясь на Лермонтова, Тютчева и Набокова.

Словарь, язык произведений, как он возникает, вырабатывается?

Долгий вопрос и долгий ответ. Нарабатывал всей жизнью и до сих пор нарабатываю. Учусь — у чувств, у народа, у улицы. У любимых писателей-классиков.

Вы одиноки? Семья мешает, помогает?

Женат почти 40 лет. Семья и помогает, и тяготит, но как мои герои Кроликов и Калькевич, увы, был робок и нерешителен по части жизненных перемен.

Плыл по течению и одновременно стоял на якоре, т. е. плавал вокруг да около наречённой и благоверной.

Много ли вариантов? Уничтожаете ли их?

Стихи пишу почти набело. Первый роман написал за 10 дней и 9 раз переписывал. Увы, не страдаю манией величия. Черновики не храню и чуть перебелю — выбрасываю. Будущим исследователям облегчаю и/или затрудняю работу.