— Щас в морду дам, — произнес Кис.

Пьяный хозяин посмотрел на него внимательно затуманенными глазами и понял: и вправду даст. Посему, напрягая растекающиеся мозги, все же сменил тон:

— Ладно, не обижайся. Пошутил я.

Кис царственно кивнул, принимая извинения.

— Я ведь рассуждаю по-простому, — задушевно пояснил Кис, все еще надеясь услышать от собеседника что-нибудь интересное. — На издательство нужен капитал, так? А капитал откуда берется? Ну ты ж не будешь мне заливать, что он из советской зарплаты скопил деньги-то? То-то и оно. Деньги он получил большие и грязные, такой вот обмен услугами для взаимного удовольствия: мы тебе капиталец для твоего баловства, а ты нам — большую стирку, а то купюрки наши что-то пахнут плохо, подванивают… А ты мне тут пытаешься впаять, что Мурашов твой — не мафия! Честнейший человек, да? Оттого ты за него так обиделся?

— А вот попал ты, детектив, пальцем в ж… В его издательство какая-то западная фирма деньги вложила, ради искусства, — ты чего в искусстве понимаешь? Ни бум-бум? Ну и не возникай тогда!

— Мне-то что, я не возникаю. А вот рэкетиры, должно быть, в искусстве понимают. Пришли, глядят — искусство! — и зарыдали от умиления, сопли по щекам размазали и домой пошли восвояси, приговаривая просветленно: какой Мурашов человек хороший, да какой художник талантливый! Не будем обижать его, ведь это человек искусства!

— Зря ехидничаешь, между прочим. За «крышу» он, конечно, платит, без этого нынче никак нельзя, а вот «грязные» через него не идут…

— Ага. И он до сих пор жив.

— Ексель-моксель, да ты ж не понимаешь ничего в этих делах! Чего ты лезешь, знатока из себя строишь! Что ты про мафию знаешь? Ты в детективы откуда подался? Из ментов, небось?

Кис кивнул утвердительно.

— А туда же, судить-пересудить. Это ж не сопляки-уголовники, это ж солидные люди, с понятием! Они с Мурашовым и поладили…