— Насколько я могу судить, вещей она никаких не взяла — заявил, не ожидая вопросов, Александр.

— Вы хотите сказать, что она не ушла от вас, раз вещи на местах? — рассеянно спросил Кис, оглядывая полки и вешалки с одеждой. — А вы хорошо знаете вещи вашей жены?

— Ну как, — немного смутился Мурашов, — вроде знаю.

— «Вроде». Кто убирает в комнатах?

— У нас домработница приходящая, Мария Сергеевна. Кроме воскресения.

Приходит в девять. Живет в соседней деревне. «Сейчас стошнит», — подумал Кис.

— Пошлите за ней вашего охранника… Секретаря, в смысле. Пусть попросит ее прийти прямо сейчас.

Мурашов немного удивился, но вопросов задавать не стал и послушно вышел из комнаты. Кис вздохнул свободнее. Слащавая и в то же время надменная вежливость Мурашова, его приторная готовность помогать «следствию» не нравились ему. Чувство фальши не оставляло Киса. Что-то было не то, словно у Мурашова пропала вещь, а не жена. Может, он придуривается? Может, он убил свою жену, тело спрятал, а теперь морочит мне голову? — злился про себя Кис.

Он открыл ящички туалетного столика. Драгоценности, косметические и гигиенические штучки, записная книжка (Кис отложил ее), несколько писем к Алине, одна и та же рука. Он раскрыл последнее:

" Ты жалуешься на скуку — душа моя, это грех. Посмотри на других людей, как они бьются в жизни с трудностями, и сравни свое положение с ихним.

Вспомни, у тебя ничего не было в жизни, и тогда тебе тоже было скучно. Чего ж тебе надо, чтоб было не скучно? У тебя есть муж, положение хорошее, деньги. Ты и сама не знаешь, чего тебе надо! Роди ребенка, уговори Алекса, что это нужно.

Или обмани его — трудно, что ли, забеременеть! Или ты чего-то не договариваешь?

Может, у вас какие другие проблемы, что вы не можете ребенка родить? Ну, займись благотворительностью — сколько бедных людей, нуждающихся в поддержке, которых ты можешь осчастливить своими деньгами, которые тебе самой не приносят радости…"