Сунь Укуну не терпелось увидеть Яшмового Императора и получить от него божественную грамоту с пурпурными иероглифами, где было бы ясно сказано, наваждение эта новая Великая Тан или нет. И вдруг этакое унижение! Но делать нечего: пришлось ему спуститься на облаке к владениям Великой Тан. «Зайду-ка я туда и посмотрю, что из этого получится», — решил Сунь Укун и, позабыв про свою досаду и огорчения, подошел к городским воротам. Воин, стоявший в дозоре, сказал ему: «Новый император повелел хватать и казнить всех, кто говорит странные речи и носит странную одежду. Хоть у тебя, любезный монах, нет ни дома, ни семьи, все же лучше бы тебе поостеречься, коль жизнь дорога».

Сунь Укун сложил перед собой приветственно руки и ответил: «Ваши слова, уважаемый, как нельзя более своевременны». Тут он превратился в бабочку, влетел в ворота и стал порхать в воздухе, как прелестная танцовщица или чарующие звуки лютни.

Спустя некоторое время Сунь Укун оказался у башни, украшенной цветной черепицей, влетел в ее яшмовые двери и уселся в уголке просторного зала. Перед ним высились яшмовые стойки дверей, обвитые «облачным» узором, в дымке таяли зеленые покои — поистине такое не часто доводится видеть даже небожителям.

 Сунь Укун глядел по сторонам и все не мог наглядеться. Над дверями зала он заметил надпись: «Дворец Зеленой Яшмы», а рядом помельче: «Воздвигнуто в счастливый день второй луны первого года царствования Нового Сына Неба Тан Императора, Легкого Мыслями». Зал был без всякого убранства, и только на стене висели две надписи. Они гласили: «После того как династия Тан владела Поднебесной пятьдесят лет, великое государство стало так мало, что на нем не уместилась бы и горсть зерна. В то время горы и реки покинули свои места на земле, звезды и луна беспорядочно блуждали в небесах. Новый император завладел Поднебесной на сто миллионов лет. Народ всюду поет оды времен чжоуского Сюань-гуна