Вообще, детеныши сумчатых – одно из чудес природы. Сколько поколений биологов удивлялось тому, как мелкий, недосформированный эмбрион сразу после появления на свет способен совершить путешествие к соску матери! Одно из интересных следствий ранних родов – мощные защитные свойства материнского молока. Иммунная система новорожденного еще не сформирована, и он был бы идеальной питательной средой для бактерий, если б не антибиотики молока. Австралийские биологи сейчас изучают защитные вещества в молоке филандера Евгении (кенгуру такого) – Macropus eugenii. Одно из этих веществ уже синтезировано и доказало высокую способность уничтожать бактерии (а не просто останавливать их рост, как большинство антибиотиков).

А вы знаете, что у самок сумчатых два влагалища и два рога матки, а у самцов, соответственно, парные или раздвоенные члены? Это, конечно, архаичный признак. А вот то, что масса детеныша не превышает 0,2% массы тела матери, не так уж и плохо. Сравните роды кенгуру, к примеру, с подвигом пятидесятикилограммовой роженицы, производящей на свет новорожденного весом в три с половиной кила! Но есть и одно печальное для сумчатых обстоятельство. Их мозг должен очень рано начать управление жизнедеятельностью детеныша: надо доползти до соска, удерживаться на нем, переваривать доступную пищу… У мозга сумчатых нет столь вольготного промежутка эмбрионального роста «на будущее», какой есть у плацентарных, и это серьезный недостаток.

Романтики до сих пор ищут в труднопроходимых лесах Тасмании сумчатого волка. Крупнейший из доживших до прихода человека видов сумчатых уничтожен не только охотниками, но и одичавшими собаками. По ТТХ сумчатый волк превосходил собаку динго во всех отношениях, кроме одного – гибкости поведения. Собаки способны согласовывать действия в стае и прогнозировать поведение своих жертв. Поскольку их жертвами были сумчатые, а все сумчатые, увы, тупы по сравнению с плацентарными, у собак все получалось хорошо. А вот тасманийские волки остались без пищи и отправились в небытие.