И то, что она жизнелюбива, у нее вряд ли хватит духу покончить с собой, тоже в голове промелькнуло. Потерзает своего Лешеньку, попугает, себя подзаведет и выльет отравленный кофе в раковину. А мне яд был кстати. Я решила: приму вечером, и ничего не надо — ни за квартиру платить, ни на дубленку копить, ни сессию сдавать, ни с мальчиком порядочным мечтать познакомиться. Покой.

Еще Варваре подумалось: «Быстрота действия смертоносных препаратов зависит не от количества, а от качества».

Словно в забытьи, девушка взяла ложкой половину порошка из чашки, завернула в салфетку и сунула в карман.

— Я была на нервах, сама не своя, — каялась Варвара под доверчивыми взглядами милиционеров. — И, представляете, в читалке, будто по заказу, познакомилась с культурным, славным парнем, Виталием Кропотовым. Если честно, мы вместо лекции кино смотрели. А в универе староста… Где сигареты? Господи, что я испытала по дороге сюда! Как себя проклинала! Надо было выкинуть порошок и вымыть чашку. Или Лешу предупредить. Скажите, Зинка долго умирала, из-за того что я дозу уменьшила? Не воспрепятствовала самоубийству лучшей подруги, да еще и обрекла ее на дополнительные страдания. Сволочь я безмозглая, эгоистка. Можете меня арестовывать, я прощения не достойна.

Варвара понуро царапала ненакрашенным ногтем стол.

— Где тот порошок, который вы в салфетку завернули? — спросил Измайлов.

— Я его на улице, в урну… Около то ли библиотеки, то ли кинотеатра… Не помню, правда. Я так стыдилась своего утреннего порыва. Мне казалось, отрава в бумажке жжет бедро через куртку, джемпер, джинсы… 0-о-ой, — взвыла Варвара и что есть сил врезала обоими кулаками себе по вискам.

— Не надо членовредительства, Линева, — предостерег полковник. — Самое смутное в вашем рассказе — это убеждение, что Краснова раздобыла яд. Откуда?