Когда мы сможем ходить в ботинках?

– Сразу после досмотра. Прошу прощения, Брюс, мне это тоже не нравится, но это не просто отголоски событий 2002-го (см. стр. 27. – Прим. ред.). Речь идет о вполне реальной современной опасности. Мы рассматриваем устройства для просвечивания обуви и способы заглянуть внутрь с помощью миллиметровых волн или дифракции рентгеновских лучей. Но пока нет технологии, справляющейся с этим риском, обувь придется укладывать в корзинку.

Создается впечатление, что в первую очередь вы заботитесь о защите себя от возможных обвинений в халатности: обувь просвечивается потому, что всем известно, что в ней прятал взрывчатку Ричард Рид, и вас просто на части разорвут, если этот конкретный способ когда-нибудь снова сработает. Но ведь существуют тысячи различных способов. И этому нет конца. Террористы изобрели конкретную тактику, а вы защитились от нее. В этой игре вы не можете выиграть. Вы запретили пистолеты и бомбы – террористы используют канцелярские ножи. Вы запретили провоз лезвий и спиц, а они прячут взрывчатку в обуви. Вы просвечиваете обувь – они изобретают жидкую взрывчатку. Вы ограничиваете провоз жидкостей – они еще что-нибудь придумают. Террористы будут смотреть, что вы конфискуете, и изобретать планы по обходу вашей системы безопасности. Это реальный урок, преподанный изобретателями жидких бомб. Если считать, что вы правы и взрывчатка была настоящей, то ее-то как раз ваши тогдашние системы контроля были неспособны обнаружить. Так зачем же играть в эту бесконечную игру, последовательно ограничивая набор вещей, которые можно брать на борт? Когда вы наконец скажете: «Ну хватит. Пора подумать не о деталях, а об угрозе в целом»?

– В конце 2005-го я как раз ратовал за то, чтобы сосредоточить усилия на импровизированных взрывных устройствах, а не запрещать провоз предметов, которые можно использовать как оружие.