Все последующие просьбы были также отвергнуты. Беседа подошла к концу, посольство откланялось, оставив Марию Стюарт утешать рыдающих челядинцев и осмыслять весь ужас своего положения.
Завтра, в восемь утра!
За немыслимо короткий промежуток времени Марии Стюарт нужно было порвать все нити, связывавшие ее с жизнью. Сорок четыре года пролетели как один миг: редкие моменты счастья и множество трагедий. Марии Стюарт не хватило бы и двенадцати дней, чтобы достойно подготовиться к смерти, но ей оставили лишь двенадцать часов.
Пленница тщательно изучила содержимое гардероба и поделила вещи, некогда скрашивавшие ей жизнь, между друзьями, родственниками и домочадцами. В подробном распоряжении Мария Стюарт попросила, чтобы по всей Франции служили заупокойные по ней, и завещала большие суммы своим слугам. Даже в таком угнетенном состоянии она нашла время отписать часть имущества в пользу бедных детей и монахов нищенствующего ордена в Реймсе.
Затем настало время позаботиться о душе, и Мария Стюарт написала прощальное письмо своему духовнику, в котором просила не спать в эту страшную ночь и молиться за нее. Вере, которая поддерживала ее долгие годы, предстояло последнее испытание.
Она закончила все приготовления к двум часам ночи. Последнее письмо, адресованное деверю, французскому королю Гёнриху Третьему, было датировано восьмым февраля тысяча пятьсот восемьдесят седьмого года — днем казни.
Мария легла не раздеваясь, а ее фрейлины, уже облачившиеся в траур, собрались вокруг в самом мрачном настроении. Одна из них прочла отрывок из католической библии. Королева безмолвно слушала историю о благоразумном разбойнике и лишь в кульминационный момент, когда разбойник каялся на кресте, усмехнулась:
— По правде говоря, он был великим грешником, но до меня ему далеко.
Мария прикрыла глаза, но надежды заснуть не было. В коридоре раздавались тяжелые мерные шаги охранников. Мимо двери грохотали взад-вперед тяжелые солдатские ботинки, напоминая, что ее охраняют с особой тщательностью. Из зала через стенку доносился стук молотков — это плотники сооружали эшафот. Время тянулось медленно-медленно, усиливая тревогу и мучения.