И мне хотелось бы сказать россиянам, что из-за, прямо скажу, фашиствующего руководства Республики Грузия и развязанной им агрессии все тяготы и лишения, связанные с войной, приходится делить в равной степени, как абхазскому народу, так и русскоязычному населению Абхазии».

— А что касается неразорвавшихся мин, — улыбаются врачи, — то это легенда, к нам на высоту они не долетают. Впрочем, пусть будет так — и легенда красивая, и место действительно святое…

* * * Спешу на рассвете к вершинам в тумане Лечу за сияньем звенящей волны. Меня мои горы в пути не обманут — Они мне навеки, с рожденья даны. О, горская песня — орлиные крылья, Ты мне подарила любовь и покой. О, горская песня, старинные были, Ты к сердцу стремишься поющей волной. Умчусь от тебя я, вдали затеряюсь, Но только сквозь эхо кавказских хребтов К тебе все равно я домой возвращаюсь Мой край самый добрый и самый святой… Кавказ седоглавый, овеянный славой, Другого такого нигде не сыскать! В нем жизни истоки, в нем к сердцу дороги, Кавказ седоглавый спешу я обнять.

— Мы очень хотели похоронить его здесь, но когда из Москвы за телом приехали родители, мы сначала не решались попросить их об этом. А потом решились и они дали свое согласие, чтобы он остался в Абхазии, которую так любил. Вместе с матерью прошли по городу, выбрали место, и вот здесь, в парке, и похоронили его, бедного. Весь город проститься пришел. А когда кончится война, обязательно поставим Саше красивый памятник…