Впрочем, впоследствии Тбилиси выдвигал еще немало столь же уважительных и достоверных причин — от «охраны железной дороги» до «угрозы исламского фундаментализма». Выяснилось, что регулярной армии Госсовета противостоят только сотрудники местного УВД с табельными Макаровыми да добровольцы с берданками и бутылками с зажигательной смесью. Слухи, что у Форума — абхазской национальной организации — припасено оружие, оказались блефом. Вечером госсоветовцы, нарушив заключенное накануне соглашение, заняли часть города. Без боя — абхазская сторона осталась на оговоренных в нем позициях.

«Если чеченцы сюда придут, такая манная каша заварится! — качали головами медсестры. — Но ведь, кроме ребят с Северного Кавказа, некому за нас заступиться…». Оказывается, исторически и этнически Абхазия относится не к Закавказью, а к Северному Кавказу, адыги, кабардинцы, черкесы — абхазам и вовсе кровные братья. Убедительное доказательство сидело напротив: медсестричка Гунда, которую мне продемонстрировали, как образец классической абхазской внешности — вылитая моя московская подруга Маринка, внучка черкешенки. Тогда же — под общий хохот — я получила первые уроки абхазского языка (звуков в нем вдвое больше, чем в русском и многие невозможно не только произнести, но и расслышать) и попыталась выучить фамилию Председателя Верховного Совета Республики Абхазии Вячеслава Ардзинба («Ну этот, ваш, главный, на букву „А“»).

Среди моих собеседников были люди разных национальностей и убеждений, поэтому оценки происходящего были различными. Но все сошлись в одном: «Горе пришло на нашу землю».

* * *

Утром оказалось, что больница расположена в самом центре города, прямо напротив внушительного здания Совета министров республики. По совету главврача Абухба я отправилась туда за информацией: «Руководство выехало в Гудауту, но в своем кабинете находится первый вице-премьер Сергей Багапш, которому поручено заниматься эвакуацией отдыхающих из города».