– А эта женщина, как, впрочем, большинство женщин, – возразил Нигел, – просто обожает тянуть время до последнего и еле успевает на поезд. А если серьезно, моя дорогая: что заставило тебя примчаться сюда?

– Считай это свойством человеческой натуры, считай вульгарным любопытством. Кит, могу я задать вопрос?

– Прошу вас. О чем угодно. Мюриэль подняла на него взгляд:

– Я знаю, вы не так уж часто переписывались с Нигом. Но вы как-то написали ему поистине трогательное письмо, когда он вернулся домой после своих ужасных приключений в Африке. И сообщили, что подумываете заглянуть в Англию по пути в Италию, где собираетесь провести зиму. Но дату вы не сообщали – пока сутки назад не пришла ваша каблограмма. А теперь скажите мне: вы знакомы с Пат Денби? То есть с Патрисией Денби из Бьюли-Олд-Холл в Гэмпшире?

Кит уставился на нее:

– Вы знаете Пат?

– Нет, я никогда не встречала ее...

– Чего и следовало ожидать.

– Попытайтесь говорить без горечи, Кит. Моя лучшая подруга, девочка, с которой я училась, очень хорошо знает ее. Мы с Нигом поженились в апреле 1868-го, более полутора лет назад. Разве вы не встречали по вашу сторону океана Пат Денби примерно в это же время?

– Да, встречал.

– Она путешествовала вместе со своей тетей, леди Туайфорд. В своем письме, где вы поздравляли Нига с благополучным возвращением, вы обронили несколько замечаний, которые так толком и не объяснили. Вы сказали, что познакомились с Пат, а затем «таинственно» потеряли ее, но продолжаете искать. Если я затрагиваю запрещенную тему, дайте мне знать, и я больше слова не вымолвлю. Но как бы там ни было, не можете ли вы как-то разъяснить это?..

Кит задумался.

Так что же он может сказать о Пат Денби? Или тем более о тете Аделаиде, леди Туайфорд, которая требовала строго соблюдать правила морали, но пила как лошадь? Воспоминания о тех сумасшедших днях в Вашингтоне и за Потомаком вернулись с обжигающей яркостью.