– Но ты ведь ничего не объяснил, – обиженно заметил Нигел. – Ты сказал Мюриэль, что она может спрашивать о чем угодно, и дал понять, что расскажешь, как разминулся с девушкой, именуемой Патрисией Денби. Но ты ни черта не объяснил. Почему?
– Ваш поезд, на который...
– Да черт с ним, с поездом! Всегда можно сесть на следующий. Когда ты так обеспокоен и взволнован, мы должны отложить все прочие дела. Мы с тобой, Кит, сядем, выкурим по сигаре. А Мюриэль...
– Лучше не надо, Ниг, – посоветовала она. – Я и сама была бы рада выкурить сигаретку, но в этом помещении нельзя курить, если бы я даже ничего не имела против... хотя на самом деле имею. – Она умоляюще посмотрела на Кита. – Как бы то ни было, Кит, неужели ты нам ничего не расскажешь?
Кит помедлил.
– Да и рассказывать в общем-то нечего. В начале прошлого года, когда они пытались объявить импичмент президенту Джонсону, я представлял в Вашингтоне нью-йоркский «Бан-нер». Импичмент провалился. Но никто не мог сказать мне, какой ход предпримет этот старый пожиратель огня Эдвин М. Стентон, который уже сделал много странных ходов; так что мой редактор приказал мне сидеть на месте. В апреле из Канады явились Пат с тетей. Они остановились в отеле «Уиллард», где...
– А тетя Аделаида пила? – перебила его Мюриэль.
– Вот об этом не надо! – предупредил ее муж.
– Ниг, дорогой, упоминание привычки леди Туайфорд – не скандал и даже не сплетня. Это то же самое, как сказать, что у мистера Гладстона низкий голос или что мистер Дизраэли смахивает на еврея... словом, нечто, о чем все знают. Так она пила, Кит?
– И довольно основательно, так что не путалась под ногами. В последнюю неделю апреля Пат и тетя Аделаида собрались по пути в Канаду заглянуть в Нью-Йорк. В воскресенье вечером перед их отъездом мы с Пат вернулись после нескольких дней увеселительной прогулки по сельской Виргинии.
– «Нескольких дней увеселительной прогулки по сельской Виргинии...» – вслед за ним повторил Нигел. – На этот раз не буду задавать вопрос, который так и вертится на языке. Но тетя Как Там Ее была с вами?