Социологи Дэниел Белл и Энтони Гидденс говорят о «парадоксе демократии»: национальное демократическое правительство стало слишком маленьким, чтобы ответить на важные глобальные проблемы; при этом оно стало слишком важным, чтобы разбираться в мелких вопросах на уровне городов и регионов11. Таким образом, глобализация не уничтожает национальные демократические государства, а изменяет и усложняет их задачи.

Давление гибких глобальных экономических сетей трансформирует нацию-государство в «корпорацию-государство» или «рынок-государство» (Андрей Фурсов), что ведет к ослаблению значения политики, идеологии, гражданского общества и социального государства. Современный глобальный капитализм также значительно усложняется, появляется несколько его уровней. На международном уровне функционируют такие институты, как ВТО, ОЭСР, множество транснациональных корпораций; на региональном уровне — наднациональные капиталистические миры-экономики вроде Евросоюза или Североамериканской зоны свободной торговли (NAFTA). В то же время внутри наций-государств активно развиваются «автохтонные капитализмы»12, которые, учитывая логику глобального капитализма, опираются на собственную политическую и социокультурную специфику.

Естественно, что национальным демократиям все труднее приспосабливаться к такой многоуровневой капиталистической системе. Они должны стать гибче и остро чувствовать баланс между открытостью и закрытостью по отношению к ней. Современная демократия западного типа — это уже не полисная демократия времен Античности или массовая демократия «трудового общества» XVIII-XIX веков. Согласно Шумпетеру, капиталистическое общество лишь в период своего расцвета хорошо подходило для обеспечения успеха демократии, которая, в свою очередь, защищала частные интересы буржуазии.