Эрленд вышел в коридор и вгляделся в темноту тупика. Ему почудился легкий запах гари, как будто кто-то чиркал в этом мраке спичками, чтобы осветить себе путь.

— А что там, в конце коридора? — спросил он у директора.

— Ничего, — ответил тот, подняв глаза к потолку. — Тупик. Надо поменять лампочки. Я займусь этим.

— Он здесь долго жил, этот человек? — осведомился Эрленд, снова пройдя в комнату.

— Не знаю. Он же пришел еще до меня.

— То есть когда вы заняли пост директора, он уже жил здесь?

— Ну да.

— Получается, он прожил двадцать лет в этой берлоге?

— Именно так.

Элинборг посмотрела на презерватив.

— Во всяком случае, он занимался безопасным сексом, — заметила она.

— Не таким уж и безопасным, как оказалось, — фыркнул Сигурд Оли.

В этот момент появился районный медик в сопровождении гостиничного служащего, который тут же ушел обратно по коридору. Врач был весьма упитан, хотя не шел ни в какое сравнение с директором отеля. Он протиснулся в каморку, и Элинборг, видя, как ему там неудобно, поспешила выйти в коридор.

— А, Эрленд! Приветствую, — поздоровался медик.

— Ну, что скажешь? — отозвался инспектор.

— Сердечный приступ, но мне надо получше его осмотреть, — пошутил медик, известный своим черным юмором.

Эрленд взглянул на улыбающихся Сигурда Оли и Элинборг.

— Ты можешь сказать, когда это произошло? — обратился Эрленд к врачу.

— Совсем недавно, буквально в течение последних двух часов. Тело только-только начало коченеть. А его «оленей» вы поймали?

Эрленд вздохнул.

Медик поднял руку.

— Я выпишу свидетельство о смерти, — объявил он. — Потом можете отправлять его на Баронскую улицу.

— В двойном объеме? — недоуменно переспросил Эрленд.

— Удовлетворение, я имею в виду, — уточнил медик. — Фотографировать будете вы, ведь так?