Лично для меня осознание совковой убогости мировосприятия и дилетантства пришло после общения с Ниной Николаевной Берберовой, с которой великодушная судьба свела в конце 80-х годов. Поначалу её прямолинейная оценка казалась оскорбительной: «О, Сергей, вы же ничего здесь в СССР не знаете про настоящую историю!». Помню, спорил до хрипоты, защищая советскую систему образования, приводил в качестве аргумента примеры убожества образования американского, о котором тогда уже знал не понаслышке: полгода читал лекции по социальной мифологии аспирантам (postgraduate students) американских университетов, которые приезжали стажироваться в Москву. Всё впустую: Берберова только слушала и лукаво улыбаясь, подводила итог дискуссии: «Нельзя 70 лет находиться вне контекста мировой цивилизации и культуры, не оказавшись при этом оторванными от неё».

В 1989 году я категорически не согласился. Сегодня, 20 лет спустя, безоговорочно принимаю оценку славной ровесницы века. Для этого приятия даже не требуется оглядка по сторонам: оторванность от мирового контекста ощущаю на личном примере. Тут и сублимированная завороженность перед всяким нарушением закона (мое внутреннее приятие софтверного пиратства), и политическое варварство (удовольствие от космического жлобства идеи «замачивания в сортире»), и общая нетерпимость и безаппеляционность стиля всего, что исходит из-под моего пера. Венец нашей внеконтекстуальности: оппозиционная ментальность. Стоит только встретить кого-то или что-то чужое, как сразу проводится водораздел отличий, подчёркивается наша обособленность, непохожесть, инакость. Со всех сторон раздается крик: мы иные, мы другие, мы вне контекста. И — самое главное! — нам это нравится.