- Что случится с вашим третьим - меня не касается. Мое дело - защищать свою землю и свой народ.

- Если из-за этих затяжек с Ричардом что-нибудь случится, я уж постараюсь, чтобы это стало твоим делом, - сказала я все еще спокойным голосом.

- Видишь? Уже начались угрозы.

Напряжение в плечах захватило шею и вылилось у меня изо рта.

- Слушай, ты, мелкое ничтожество, я все равно приеду. Я не допущу, чтобы Ричард пострадал из-за твоей паранойи!

- Значит, мы тебя убьем.

- Вот что, Колин: не становись у меня на дороге, и я не буду становиться на твоей. Полезешь - я тебя уничтожу. Это ясно? Война будет, только если ты ее начнешь. Но если ты начнешь, Богом тебе клянусь: я ее закончу.

Жан-Клод отчаянными жестами просил трубку. Несколько секунд он пытался у меня ее отнять, пока я обзывала Колина грязным старым политиканом и словами еще похуже.

Жан-Клод извинился в пустую гудящую трубку, потом повесил ее и поглядел на меня. Очень красноречиво поглядел.

- Я бы мог сказать, что у меня нет слов или что я не верю, будто ты такое сделала, но я верю. Вопрос лишь в том, понимаешь ли ты, что сделала?

- Я еду выручать Ричарда. Могу обойти Колина, а могу переступить через него. Выбирать ему.

Жан-Клод вздохнул.

- Он вполне вправе счесть это началом войны. Но Колин очень осторожен, так что он сделает одно из двух: либо подождет, не предпримешь ли ты что-либо враждебное, либо попытается убить тебя, как только ты ступишь на его землю.

Я покачала головой:

- А как я должна была поступить?

- Теперь это не важно. Что сделано, то сделано, но меняется организация экспедиции. Все равно ты можешь взять мой самолет, но будешь не одна.

- Ты поедешь? - спросила я.

- Нет. Если я поеду с тобой, Колин будет уверен, что мы приехали по его душу. Я останусь, но у тебя будет свита телохранителей.