И потому Ленин крайне злобно отзывался о «зубатовщине», предрекая ей, впрочем, жизнь яркую, но короткую.

Так и вышло. Титаны бизнеса, финансовые воротилы слышать ничего не хотели о дне завтрашнем, тем более — послезавтрашнем. Создавать условия для рабочих? Повышать зарплату? Вводить страховую медицину? Да это вредительство, если не сказать хуже.

И Зубатова быстренько оттеснили на второй план, а потом и вовсе отправили в отставку — в сорок лет, в расцвете физических и духовных способностей. Он был всего лишь полковником из незнатной семьи, а время таких полковников ещё не пришло.

Вот тут-то и начинается самое интересное. Для Истории Зубатов после его отставки — никто, пешка, снятая с доски. Но неужели при обширнейших связях — от банкиров и фабрикантов до террористов и карманников — человек его калибра, ума, культуры, инициативы мог вести унылую жизнь пенсионера, "пикейного жилета", изредка пописывая в газеты и бранясь с кухаркой на уроках управления государством? Или его серая жизнь была лишь прикрытием иной деятельности?

Клио отходит в сторону и курит сигарету за сигаретой, четыре затяжки — и в пепельницу, четыре затяжки — и в пепельницу.

Мельпомена садится за письменный стол, запускает текстовый редактор и смотрит в потолок, где сестра её, Урания, расставляет небесные светила в одной ей понятном порядке.

Начнем же:

"Лето одна тысяча девятьсот пятого года Сергей Васильевич провёл в разъездах. Он побывал в Софии и Вене, Женеве и Лондоне, даже завернул в Кристианию, где, по непроверенным данным (агентура в Норвегии — слёзы), вёл переговоры о фрахте крепкой шхуны, намекая на полюсную экспедицию. Для человека с ограниченными средствами подобный вояж был делом необычным, и в иное время на него обратили бы особенное внимание, но сейчас ограничились тем, что распорядились: "наблюдение усилить" — и только. А как его усилить, если каждый агент и без того за троих работает?"