Посмотрим теперь на лягушку и убедимся, что она... что она возникает почти так же, как часы! Она тоже результат проб и ошибок с накоплением опыта. Она отличается лишь способом учёта результатов предыдущих попыток. В случае часов опыт накапливается в психике конструктора, в случае лягушки — в наследственной программе, управляющей её развитием.

Поколение за поколением организмы появляются от других организмов, получая наследственную программу, которая редактировалась более трёх с половиной миллиардов лет. Способ редактирования прост. В каждом поколении программа влияет на развитие организмов; в каждом поколении неудачные варианты отсеиваются, а удачные — оставляют свои более или менее отличающиеся от них копии. Сохраняются те версии, которые способствуют выживанию организмов и оставлению ими потомков.

Главное, что новая информация шаг за шагом возникает в результате неслучайного запоминания последствий случайного выбора, и в результате этого возникают сложные и целесообразные конструкции.

В одном отношении способ, которым в этот мир приходят часы, эффективнее. Можно обойтись без многих проб в материале, заменив их пробами на моделях. Поэтому-то техника развивается быстрее, чем жизнь, и способна делать намного более крупные скачки («перешагивая» через многие промежуточные этапы).

Но ведь лягушка намного сложнее часов! Если нас восхищают часы, как относиться к ней? Мы привыкли относить своё восхищение творческими успехами к какой-то личности, творцу. Пейли не знал о накоплении опыта в результате отбора и поэтому не был готов восхищаться безличной эволюцией.

Пейли был неправ: живые организмы вовсе не свидетельствуют о персонифицированном творце. Пейли был прав: живые организмы являются результатом естественного творчества, намного превосходящего человеческие достижения и достойного всяческого восхищения.