А в году две тысячи одиннадцатом российские города охватило другое поветрие: старую тротуарную плитку выковыривают и вместо неё кладут новую, порой худшую. Я-то думал поначалу, что это только в Воронеже происходит. Потом, побывав проездом в Москве, увидел, что и столица поражена тоже. Но добили меня Ессентуки.

Пешеходная площадка у верхней питьевой галереи – той, что рядом с грязелечебницей имени Семашко (прежде – цесаревича Алексея). Плитка, как плитка. Нормальная. Ей бы сто лет лежать, потому как прочная и толстая. Но нет, стали выковыривать, обнажая грунт. Извлечённую старую плитку аккуратно складывают и куда-то увозят. Вместо неё привозят плитку мелкую и худосочную, но я покинул курорт скоропалительно и преждевременно, так и не дождавшись триумфа воли градоправителей, и в памяти остался раздрай у галереи.

Психоз или нет? Массовый или не очень? Нет, я понимаю, что цель замены старой плитки на новую – освоение средств (деньги чужие становятся деньгами своими).

Другое волнует меня: вдруг и пляски святого Вита, и кликушество, и эпидемии ликантропии Средневековья тоже не сами по себе возникали, а были организованы и срежиссированы во имя чьих-то интересов?

Александр Амзин: Три истории

Александр Амзин

Я давно хотел написать колонку про противостояние офлайна и онлайна, про то, как мы предпочитаем из онлайна узнавать новости реального мира, как мы с огромным удовольствием нажимали бы в магазинах на кнопки Like, имплантированные в ценники. Или, например, твитили бы понравившуюся трёхмерную модель ёлки с белкой из ближайшего леса. Или узнавали бы о солнечном дне за окном, заходя на погодный сайт ...oh, wait.

Как раз в этот момент у меня и оформилась мысль не связывать примеры в какую-то единую историю. Лучше расскажу три, как в одноименном эпизоде House MD, отхватившем Emmy Award и Humanitas Prize. Свяжите эти истории сами, если хотите.