Оснований, наверное, два. Во-первых, не видевши ни разу Австралию собственными глазами, я получаю множество косвенных свидетельств об этой далёкой стране, и эти свидетельства складываются в единую связную картину. Эта картина вполне вписывается в мои представления о мироустройстве, отчасти построенные и на прямом личном опыте. Я сам был на трёх континентах, и потому мне легко поверить в существование четвёртого, пятого и даже шестого. Сообщения об НЛО — при всём их изобилии и разнообразии — в общую картину у меня не выстраиваются, так и оставаясь отдельными, не совпадающими друг с другом кусочками мозаики. При этом мне предлагается поверить не в ещё один объект из ряда подобных и знакомых мне, но в целый новый класс объектов, из которых ни один не был мне дан в моих персональных ощущениях. И это при полном отсутствии доступных мне материальных свидетельств, в отличие от многочисленных кенгуру в зоопарках и магнитика-коалы, привезённого коллегой с конференции.
Во-вторых, открытие любой формы внеземной жизни — не разумной даже, а хотя бы засохшего ископаемого клопа на Марсе — будет величайшим открытием в истории человечества, открытием, аналогов которому наша история не знает. По крайней мере я так думаю. И, как говаривал Марчелло Труцци, экстремальным утверждениям нужны экстремальные доказательства. Чтобы убедить меня в том, что совершено величайшее открытие в истории человечества, нужно предъявить нечто большее, чем слухи, воспоминания и мутные фотографии.