"Да вот ты обещала подарить мне гуся к Рождеству. ЯЯЯ и пробовал, какой из них пожирнее".

"О, мы уже отобрали для тебя гуся, -- сказала она, -- мы так и называли его: "Гусь Джеймса". Вон тот, большой, белый. Гусей всего двадцать шесть, из них один тебе, а две дюжины на продажу".

"Спасибо, Мэгги, -- сказал я. -- Но если тебе все равно, дай мне того, которого я поймал".

"Твой тяжелее по крайне мере фунта на три, и мы специально откармливали его".

"Ничего, мне хочется именно этого, я бы сейчас и взял его с собой".

"Твое дело, -- сказала сестра обиженно. -- Какого же ты хочешь взять?"

"Вон того белого, с черной полосой на хвосте... Вон он, в середине стада".

"Пожалуйста, режь его и бери!"

Я так и сделал, мистер Холмс, и понес птицу в Килберн. Я рассказал своему приятелю обо всем -- он из тех, с которыми можно говорить без стеснения. Он хохотал до упаду, потом мы взяли нож и разрезали гуся. У меня остановилось сердце, когда я увидел, что произошла ужасная ошибка, и камня нет. Я бросил гуся, пустился бегом к сестре. Влетел на задний двор -- гусей там не было.

"Где гуси, Мэгги?" -- крикнул я.

"Отправила торговцу".

"Какому торговцу?"

"Брекинриджу на Ковент-Гарден".

"А был среди них один с полосатым хвостом -- такой же, какого я взял?" -- спросил я.

"Да, Джеймс, ведь было два гуся с полосатыми хвостами, я вечно путала их".

Тут, конечно, я понял все и со всех ног помчался к этому самому Брекинриджу. Но он уже распродал гусей и не хотел сказать кому. Вы слышали сами, как он со мной разговаривал. Сестра думает, что я сошел с ума. Порой мне самому кажется, что я сумасшедший. И вот... теперь я презренный вор, хотя даже не прикоснулся к богатству, ради которого погубил себя. Боже, помоги мне! Боже, помоги! -- Он закрыл лицо руками и судорожно зарыдал.

Потом наступило долгое молчание, лишь слышны были тяжелые вздохи Райдера, да мой друг мерно постукивал пальцами по столу. Вдруг Шерлок Холмс встал и распахнул настежь дверь.