Трудно представить более унылую картину, иногда только оживленную пригнутым к земле деревом или низким кустарником, который при близком знакомстве чаще оказывается перекати-полем. Тем не менее мертвая с виду почва на самом деле плодородна и при должном уходе могла бы давать хорошие урожаи. Видимо, правы были те, кто утверждает, что богатство лежит под ногами испанцев, стоит только наклониться, но гордый нрав не позволяет им сгибать спину, зато разрешает оставаться «хозяином своего голода», как раньше отзывались о себе жители бедных предместий Барселоны.

Испанский характер, медлительный, спокойный внешне и раскаленный от страсти внутри, дошел до крайности в каталонцах, которых природа одарила гораздо щедрее, чем остальных жителей Иберийского (ныне Пиренейского) полуострова. Их нрав удивительным образом повторяется в Пиренеях: обращенные к Франции роскошными лесами, к Испании они повернуты голыми скалами. В Каталонии постепенно заканчивается унылая пустыня и также медленно преображается характер народа, доходя от благородной кастильской лени до стоического упрямства. Обладая обостренным до предела чувством собственного достоинства, каталонцы всегда стремились к свободе. Они отгораживались от собратьев и успешно избавлялись от чужаков, подчас забывая, что именно им обязаны рождением своей столицы – прекрасной Барселоны, типично средиземноморского, по-французски изысканного, по-испански своеобразного города с длинной историей.

Лайя, Барцино, Барсиона

Первую страницу в летописи Барселоны невольно открыл карфагенянин Гамилькар Барка, в 237 году до н. э. расположивший свое войско у холма Монжуик (исп. Monjiuch), на узкой береговой полосе между морем и горной грядой Сьерра-де-Кольсерола. Полководец не стал возражать, когда соратники предложили назвать лагерь Барцино, в честь основателя. По прошествии веков трудно сказать, чем руководствовался легендарный воин, избрав для резиденции столь неприметное место, к тому же не обладавшее ни стратегическими, ни какими-либо иными достоинствами. До прихода финикийцев поселение именовалось Лайя, по греческому обозначению лайетан – исконных жителей этих мест.