Победа окрыляет. И фермеры весело празднуют День независимости, а Старреты к тому же — еще и десятилетие своего брака. Однако спокойствие оказывается обманчивым и недолгим. И вот уже на экране — скорбная сцена похорон молодого парня, убитого наемниками Рэггара. Скулящая собака обхватывает лапами гроб, не давая опустить его в могилу, оркестр заменяет губная гармоника, выводящая жалобную мелодию, женщины с трудом уводят отчаянно бьющуюся невесту…

Это убийство — последняя капля, переполняющая чашу страха. Фермеры бросают дома и землю и уезжают кто куда. Но у Старрета нет больше сил, чтобы все начинать заново. Ему остается только одно: победить или погибнуть. И он собирается найти Рэггара. Но Шейн останавливает его и говорит, что поедет сам. Джо не соглашается и пытается задержать друга. Тогда Шейн прибегает к крайней мере — избивает его так, что тот не может пошевелиться. «Вы делаете это ради меня?» — спрашивает его Мариан. «Нет, — отвечает он, — могу ли я даже в мыслях разлучить вас и после этого считать себя мужчиной?»

Мальчик Джои, стоя рядом с матерью, провожает взглядом отъезжающего Шейна. И он опять предстает перед ним таким, как в первый день, — таинственным чужаком, предельно собранным и напряженным, человеком-клинком, способным разить мгновенно и без промаха.

Нам не нужны здесь подробности того, как Шейн расправился с бандитами — а он, конечно, с ними расправился — и убил Рэггара. Таких или подобных им сцен будет еще немало в книге, потому что без них нет вестерна. Обратим лишь внимание на последние слова Шейна, сказанные им Джои перед отъездом в неизвестность: «Человек должен быть самим собой. Я пытался стать кем-то иным, но ничего не вышло». Он возвращался к своей жизни скитальца, странствующего рыцаря в ковбойских доспехах, готового прийти на помощь всякому, кто нуждается в защите. После его отъезда осталась легенда, которую все рассказчики заканчивали одинаково: «Он приехал в нашу долину из самого сердца великого Запада и, сделав дело, вернулся обратно».