В книге своей Е. Карцева, не уклоняясь от размышлений о спорности, уходит от скороспелых (спешка, Спешка!) приговоров: вестерн — орудие империализма, вестерн — школа мужества. Внимательно прослеживая эволюцию этого жанра, соотнеся историю его с историей без легенд — с историей завоевания Дальнего Запада, подробно анализируя жанровую специфику, автор убедительно показывает, сколь многообразно и противоречиво явление, именуемое вестерном, сколь тесно связано оно с социальным самоопределением американцев, с их духовной жизнью, с общественной психологией и массовым вкусом зрителя.
Поэтому я думаю, что прав, когда называю эту книгу своевременной и необходимой.
Впрочем, в одном я не прав. Я начал с того, что ушли в могилу бурлески и лихие чечетки. Но и вестерн не остался прежним, не окаменел, он во многом переменился.
И об этом тоже книга Е. Карцевой.
Все больше американские режиссеры ищут не ухода в ностальгию, в идиллию, а ухода из «бумажной жизни» классического вестерна.
Об этом в первую очередь свидетельствует фильм Артура Пенна «Маленький Большой человек», и не только он.
О революционной традиции американского народа писал В. И. Ленин еще в начале революции. В «Письме к американским рабочим» он повторил слова Чернышевского: «Историческая деятельность — не тротуар Невского проспекта». Творцы вестернов, может быть, из лучших побуждений изображали «продвижение на Запад» чем-то вроде прогулки по проспекту, прогулки, не лишенной опасностей. Артур Пенн в «Маленьком Большом человеке» попытался показать, чего стоило это продвижение. Здесь уместно привести еще одну цитату:
«Было и дурное, было и хорошее. Вот и помирать не хочется, милая, еще бы годочков двадцать пожил, значит, хорошего было больше! А велика матушка Россия!» (Чехов).
Велика не только в смысле пространства, а еще и потому, что чтит величие других народов. И не двадцать годочков, а века — по высокому человеческому долгу надо народам жить, все силы отдавая тому, чтобы не проливалась кровь невинных, чтобы не голодало население континентов, чтобы хорошего было неизмеримо больше.