— Его работы обычно производят на людей такое впечатление, когда с ними знакомятся впервые. Скажите мне, что вас заставило им заинтересоваться?

Я сказал ей, что являюсь частным детективом, которому Баймееры поручили вести следствие о пропаже их картины. Мне хотелось посмотреть на ее реакцию.

Ее лицо под маской косметики слегка побледнело.

— Баймееры — невежды! Картина, которую они купили у Граймса, фальшивка! Он предлагал мне купить ее задолго до того, как показал им. Я и прикасаться к ней не захотела! Это обыкновенная попытка скопировать стиль, в котором Ричард уже давно не работал.

— Как давно?

— Лет тридцать. Это манера из времен его жизни в Аризоне. Не исключено, что Пол Граймс сам написал эту картину.

— А Граймс — человек с такой репутацией?

Я задал на один вопрос больше, чем следовало.

— Я не стану говорить о его репутации ни с вами, ни с кем бы то ни было другим. Он был другом и учителем Ричарда еще в Аризоне.

— Но вашим другом он не был?

— Мне бы не хотелось говорить на эту тему. Пол помог моему мужу, когда эта помощь имела для него значение. Но с течением времени люди меняются. Все меняется... — она обвела глазами вокруг себя, не останавливая взгляд на картинах мужа, словно даже они стали ей чужими, как полузабытые сны. — Я стараюсь заботиться о наследии моего мужа, о подлинности его работ. Множество людей не прочь были бы составить состояние на его творчестве.

— А Фред Джонсон — не один из них?

Казалось, мой вопрос поразил ее. Она потрясла головой и ее прическа заколыхалась, словно мягкий серый колокольчик.

— Фред покорен творчеством моего мужа. Но я бы не сказала, что он пытается зарабатывать на нем, — она некоторое время помолчала. — А что, Рут Баймеер обвиняет его в краже своей дурацкой картины?

— Прозвучало его имя...

— Но это бессмыслица! Даже если бы Фред был способен на это, чего я не думаю, то у него слишком хороший вкус, чтобы купиться на такую явную подделку!