Повидимому, и здесь, несмотря на ученость композиции, ему более всего удались эффектные декоративные моменты. Во всяком случае, современники отмечают, что "появление света, постепенное зарождение жизни в природе, нежную гармонию цветов, вообще всю поэзию природы он передал особенно удачно. Величаво - торжественно бушуют могучие волны моря, и раздаются грозные удары грома в его музыке. Очень ярко также передана сцена воскресения мертвых". Можно упомянуть еще о двух событиях этого периода. Одно из них, характеризующее Мейербера как своего рода "общественника",-сочинение патриотического псалма по поводу так называемого "освободительного" движения в Германии, направленного против Наполеона и французских завоевателей. Другое - встреча в Вене с Бетховеном на концерте, где исполнялась не слишком удачная симфоническая картина Бетховена "Битва при Виктории". Молодой Мейербер играл на барабане и - по отзыву самого рассерженного Бетховена-играл очень плохо: от волнения никак не мог вступить во время.

Но то была случайная неудача. Много тревожнее было другое: первые оперы Мейерберабиблейская " Обет Иевфая" и ориентальная "Алимелек, или Хозяин и гость"-прошли с более, чем скромным успехом. Правда, значительная доля вины в этом падала на плохую постановку (в Штутгарте первая сценическая репетиция "Алимелека" состоялась накануне премьеры), но, очевидно, не слишком понравилась и самая музыка. Критики упрекали Мейербера в неумении овладеть вокальной линией и вообще в отсутствии мелодической одаренности. Это был опасный симптом. В эпоху Реставрации, после окончания наполеоновских войн, вся Европа с особенной жадностью набросилась на роскошную чувственную мелодику итальянской оперы, с ее чисто-гедонистической ("наслажденческой") эстетикой. Мейерберу, с его немецкой контрапунктической ученостью, грозила опасность остаться в стороне. Первым сигнализировал Мейерберу об этой опасности маститый Сальери. Он настоятельно советует молодому композитору пересмотреть свои музыкальные принципы и ехать в Италию.