Казалось, что Сюзанна слушает его, не доверяя полностью его словам, но и не отвергая их.

— Он заставлял ее страдать, — продолжала она с горечью — Моя мама была милой и веселой, любила шутить. Я никогда не забуду, как холодно он обращался с ней, когда не одобрял ее легкомыслия. Он надорвал ее сердце и ее дух тоже. Вот почему она сбежала из Южной Африки и взяла меня с собой.

Дэрк смотрел на автомобили, скользящие мимо, не поворачиваясь к девушке, сидящей рядом с ним.

— Мой отец совершил что-то плохое и сел в тюрьму из-за этого, да? — спросила она натянуто и неодобрительно, подобно ребенку, научившемуся у попугая взрослым словам.

Такси подошло к обочине тротуара, Дэрк открыл дверь и вышел, с облегчением прерывая ее речь.

— Мы вернемся к этому вечером, — сказал он и помог ей вынести из машины фотоаппарат и все остальное.

Она дала ему свой адрес, он дошел с ней до двери и вошел в сводчатый вестибюль с отражающими звук, подобно пещерным, стенами. На мгновение он легко сжал ее руку и взглянул в омраченные горем карие глаза.

— До вечера, — сказал он. — Tot siens — до новой встречи.

От родного прощания на языке африкаанс слезы навернулись ей на глаза, но она яростно смахнула их.

— Наверное, не следовало бы встречаться с тобой после всего этого. Я не хочу ничего вспоминать. Воспоминания очень тяжелы.

Он почувствовал какую-то непонятную нежность к ней и улыбнулся, зная, что она не отменит своего приглашения. Она резко повернулась и направилась к лифту. Он стоял, глядя ей вслед. Ее легкая осанка казалась трогательно неторопливой. В одной руке у нее был бесформенный берет, другой она поддерживала камеру, и яркое пламя ее волос сверкало в освещенном вестибюле. Он следил за ней, пока она не скрылась за дверью лифта.

Затем он покинул здание и широким шагом направился вдоль Мичиган-авеню в сторону своего отеля.