Все эти свидетельства современников говорят лишь о том, что христианство, как новая идеология феодального общества, еще не успело пустить глубокие корни в упомянутых странах, что это новое учение было принято "по принуждению, без ревностной веры", "как обычное человеческое заблуждение"7. Между тем как упомянутые народы продолжали любить "мифические песни, сказания", "древние культовые обряды, посвященные богам, совершали они ночью, как блудное дело", "ибо проповедь божественного слова не дала им познания истинной веры", "ибо за неимением своей письменности служба в церквах велась на непонятных греческом и сирийском языках"8. Следовательно, и этих странах язычество фактически продолжало доминировать; народные массы чуждались христианской проповеди и тяготели к прошлому, к языческим нравственным устоям, к обычаям, обрядам и преданиям давно минувших времен, имевшим тесные связи с иранскими верованиями. В этих условиях борьба с иранской экспансией, с религией Зороастра не сулила успеха. Настоятельно требовалось усиление христианской проповеди, идейное перевооружение народных масс для борьбы с захватнической политикой Сасанидов и воинствующими посягательствами зороастрийского духовенства. Для успешной борьбы императивно требовалось создание письменности на родном языке.

Как видим, в вопросе борьбы против экспансии сасанидских царей и зороастрийского духовенства совпали интересы царской власти и церкви, царя Врамшапуха и католикоса Саака, а также определенной части феодалов. Создание письменности на армянском языке, внедрение и пропаганда христианства на родном языке, таким образом,становятся императивной задачей царской власти и церкви, призывом в устах Маштоца к объединению народа для борьбы против наступающего Ирана.

Осуществление этой кардинальной задачи было доверено неутомимому проповеднику, страстному борцу за просвещение родного народа Месропу Маштоцу, который блестяще выполнил общенародное задание и заложил незыблемые основы армянской письменности.