1

Конец июля подхватил меня и понес в вихре странных и страшноватых событий: моя подруга, которая два года пролежала в коме, вернулась к жизни; я закончил второй

крупный проект на новой работе; младшая сестра, которую я не видел пять лет, примчалась и ворвалась в мою жизнь. Девятнадцатое лето Кокуто Микия, то есть мое, обещало быть необычным и суматошным.

Сегодня был один из редких нормальных выходных, и школьные друзья позвали

меня выпить и поболтать. Все было отлично, и я даже не заметил, как пропустил

последнюю электричку. Остальные разъехались на такси, но моя зарплата ожидалась

лишь назавтра, и в карманах гулял ветер. Делать было нечего, и я решил прогуляться до

дома пешком, благо до него было всего две остановки. Пока я неторопливо шагал по

пустынной улице, двадцатое июля незаметно перетекло в двадцать первое.

За полночь город выглядел безжизненным. Даже торговый квартал угомонился

быстро, ведь назавтра ожидался будний день. С вечера поливал дождь, и теперь асфальт

6

блестел, а в глубоких лужах отражался дрожащий свет фонарей. Клумбы и газоны, избегнувшие асфальтовой гробницы, набухли и хлюпали. Ночь в середине лета была

жаркой, за тридцать, и влажная парная духота заставляла пот катиться градом, а зубы –

сжиматься в подспудном раздражении.

В узком боковом проулке скорчилась тоненькая фигурка. Девушка в черной

школьной форме согнулась, почти повиснув на ограждении тротуара и прижав руку к

животу, словно пытаясь облегчить боль. В строгом форменном платье с белым

воротником было что-то от монашеского одеяния. Постойте, не совсем так, оно было

нарочито скромным, но из дорогой ткани, словно вечерний туалет – это же форма