особенного. Приняв протянутую руку, она грациозно поднялась.

Мне показалось или там, где она сидела, на асфальте остались красные пятна?..

Вместе с незнакомкой мы двинулись сквозь вымерший ночной город.

– Нужно еще немного пройти пешком. Если тебе тяжело, скажи – уж девушку-то я

смогу донести на спине.

– Спасибо. Но… уже все зажило… и почти не болит.

Как бы она не отрицала, было видно, что она мучается – ладонь все еще была

крепко прижата к животу. Поэтому я переспросил:

– И живот не болит?

Девушка, не говоря ни слова, помотала головой. Мы прошли еще немного. Она

неожиданно нарушила молчание и прошептала, опустив лицо:

– Болит... очень болит. Так, что хочется плакать. Но… мне можно?..

Мой кивок произвел удивительное действие: она зажмурилась с таким радостным и

облегченным выражением лица, словно попала в счастливый сон.

Девушка не назвала своего имени, и я тоже не стал представляться. Так будет даже

романтичнее. Когда мы добрались до моей тесной однокомнатной квартирки, она

попросила разрешения воспользоваться душем и заперлась там. Ей нужно было развесить

промокшую одежду, и я, чтобы не смущать ее, решил подождать снаружи. Зачем-то

ляпнув, что мне нужно купить сигарет, я стоически проторчал на улице почти час. Черт, деликатность – это отлично, но я же не курю, и мне было совершенно нечем развлечь

себя. Нельзя все же быть таким добрым.

Совсем соскучившись, я осторожно приоткрыл дверь и увидел, что девушка тихо

спит на диванчике. Поставив будильник на семь тридцать, я тоже улегся. Засыпая, я

задумался – откуда на ее школьной форме, сушившейся на плечиках, этот порез чуть

выше талии?

Когда я проснулся наутро, девушка уже поднялась и оделась, и теперь молча