В этом желании любви не преобладает некая "торжественность и величие". Скорее оно содержит цемент тишины и покоя, упоенности и удовлетворения. Если любовь выражена предвечному Богу, и если сама любовь, начинается с Него, и если христианин не имеет никакой другой цели, кроме блаженства Божьего, то желания в сердце этого христианина не проявят себя в обычном беспокойстве или неудовлетворенных желаниях. Чувство покоя должно быть обретено им, чувство, которое как бы говорит: "У меня нет неудовлетворенных желаний, нет не восполненных личных желаний".
Поймите, пожалуйста, что говоря об этом, следует подразумевать, что лишь такое чувство может быть истинным и единственным основанием — единственным непоколебимым основанием, на котором христианин должен строить свою духовную жизнь. Не забудьте, что большинство христиан любят Бога, находясь в ином состоянии, а вышеописанное — лишь в том числе. Их любовь к Богу содержит также и мысль о себе самом и о своих нуждах. Но бывает и хуже (и что в большинстве случаев) - христиане любят Бога лишь только для восполнения и удовлетворения своего личного переживания. Они любят Бога лишь из-за того, что они переживают, когда любят своего Господа. Когда такая любовь умирает (имеется о виду, что чувство, сопровождающее такую любовь, умирает), такой христианин практически теряет свой интерес к Богу!
Это состояние я назову поиском довольства для своего «я», и оно должно быть нами оставлено, если мы хотим познать истинный духовный рост.
Мы должны любить Его без какой-либо личной цели, и даже — как должно и последствии произойти — без чувства, служащего для ублажения нас! Мы должны любить Его с полным пренебрежением и к пустынным периодам нашей жизни, и временам духовного изобилия. Наша любовь должна превзойти все восполнения, которые мы получаем от любви к Богу... иначе мы строим свою жизнь на песке.
Это правда, что Бог может вложить в наше сердце желание. Он действительно сеет в сердце христианина божественные мотивы. С Павлом произошло нечто подобное, когда он воскликнул: "Я нахожусь меж двух огней: желаю разрешиться и быть со Христом, что несомненно лучше, хотя я знаю, что должен остаться с вами".