Мир атеиста и впрямь не что иное, как герметическая банка, превосходно защищенная и от сил света, и от сил тьмы. Настоящее великое приключение там невозможно просто по определению, у падений и взлетов свой четко отмеренный размах и рубеж. И нет места тому, что стоило бы имени загадки или открытия. Никакой сквозняк или шальной лучик не втиснется между параметрами незыблемого как скала 2*2=4. Счастье - добротно, тем и квадратно, несчастье, впрочем, тоже умопостигаемо и не дойдет до взрывной точки Катарсиса, в которой старая жизнь летит, рассыпается в клочья и создается внезапно новый космос. Непроницаемой пленкой затянут от дуновений эфира океан нашего бытия. Тяжкая, неподвижная водная толща всей массой давит и душит волну, и даже легкая рябь не коснется ее поверхности. Что изменилось в мире с директивной кончиной атеизма? Та же, почти непотревоженная водная пленка лежит, простертая надо всем. Из редких прорех веет далеко не чистым эфиром. Чаще тянет желчью и отравой иллюзии - угрюмое сектантство, легковесные дилетанты, скучные ловкачи. Либо наносит ученую, книжную пыль да плесень выдохшейся премудрости. Ведь в церквях, где потерян живой дух, наставляют искусству не приближаться слишком к роковой черте, за которой зона непокоя, неожиданного. Там свои заветные уравнения, свои исчисленные дважды два. Там задержался полный штиль, а духу надобно движение. И только во снах и фантазиях нам доносится нечто намного большее и пленительное, повествуя живому о живом. В смутных снах, тревожных и сладких, изредка в песнях звучит то, чего прежде не слыхали, словно бы весть об ином, а вместе с тем то, что тебе ближе всего остального.
Но снам не принято верить всерьез, без щекотки смущения. Люди боятся выпустить путеводную нить реального, предпочитая до срока тускнеть, отравляясь ядом собственной логики и трусости.
Что же там, за гранью знакомого, дозволенного заведенным распорядком? А всё там, всё. То, что могло бы отменить, зачеркнуть все непоправимо бестолковое, бездарное, глупо несчастное в нашей жизни, дать ей столь нужное объяснение, оправдание и искупление.