Наименее страдают в этой ситуации либо индивиды с низким уровнем притязаний, либо авантюристы, не обладающие устойчивой долговременной мотивацией. "Приключение", как показывал еще Г. Зиммель, предполагает крайнюю интенсивность переживания и деятельности на определенном отрезке времени, как бы изолированном и отключенном от общего течения жизни. Для авантюриста жизнь состоит именно из таких отрезков, внутренне единых и плотных, но лишенных необходимой связи друг с другом. Как бы ни было занимательно чтение биографий авантюристов, в строгом смысле слова они не имеют биографий. Жизнь их начинается снова с каждым новым приключением и вместе с ним заканчивается. Поэтому им нечего терять в революциях, наоборот, любые бурные социальные изменения побуждают такого рода мотивацию. Авантюрист как социальный тип фигура, характерная и для России настоящего времени.

Точка зрения, широко распространенная в период перестройки и начала реформ, заключалась в том, что реформы, ликвидировав гнет партийного аппарата, освободят в людях творческие силы, которые ранее просто не могли найти достойного применения. Возможно (сейчас это суждение, как и многие другие, неверифицируемо), что, если бы реформы протекали в условиях культурной и институциональной преемственности, индивиды с устойчивой мотивацией на успех имели бы шансы реализовать свои притязания. Собственно, сначала такое развитие имело место. Снятие аппаратного контроля и принуждения в результате внутренних изменений в самой КПСС создавало для индивидов возможность свободного профессионального развития в условиях преемственности, то есть сохранения единства биографии. В это самое время само существование КПСС как института независимо от того, как человек относился к партии, сохранял ли он членство или выходил из нее - играло важную роль в деле осознания индивидом собственной идентичности.