Я ему и сказал, от имени Барианни, конечно, что сейчас магазин подвергнется грабежу. Грабить будут два известных гангстера, за которыми он, Барианни, уже несколько месяцев охотится. Как только гангстеры выйдут, мы их арестуем, сказал я и потребовал от хозяина, чтобы грабителям не оказывали никакого сопротивления во избежание ненужных жертв. Через пять минут мы вошли в магазин. Хозяин выполнил все в точности. Он не только не испугался, но, по-моему, даже подсмеивался над нами. Точно так же вели себя и его работники. Кажется, ситуация их даже забавляла. Им всем очень нравилось, что нас сейчас схватят, и мне кажется, они положили в наш саквояж куда больше ценностей, чем на миллион. После этого мы спокойно вышли и уехали. А хозяин остался ждать комиссара Барианни. Как видите, условие мы выполнили — никого не ограбили и никого не напугали. Вы можете позвонить сейчас хозяину и сообщить от имени комиссара Барианни, что преступники схвачены. Вот и все. Их даже позабавит эта история, и они еще будут вспоминать об этом с улыбкой, не зная, конечно, что грабили их всерьез.

В комнате наступило молчание. На этот раз куда более продолжительное. Наконец высокий встал и, подойдя к Мигелю, крепко пожал ему руку.

— Мы вас даже недооценивали, Гонсалес. Молодцом. Блестяще справились с заданием. Готовьте документы, я подпишу, — обратился он к розовощекому. — А за вас, Мигель, я спокоен. Теперь спокоен. Такой человек нигде не пропадет.

Мыс Санта-Мария-де-Леути. Италия. День четвертый

Холодный ветер и мелкий противный дождь пронизывали все живое на мысу. Солнце, спрятавшись за тучами, почти не освещало этот мрачный край. Большие серые волны с грохотом обрушивались на берег. На мысе было довольно холодно, и Мигель, стоявший в одном плаще, основательно продрог.

После Парижа здесь чертовски холодно и неуютно, думал он. А мне говорили, что это солнечный мыс. Такая погода чем-то напоминала ему его родину… Выросший на берегу моря, он не любил большое скопление воды и практически не выносил морских прогулок. Теперь при одной мысли о предстоящей поездке его начинало мутить, и Мигель с ужасом думал, что с ним будет там, на море.