По закону абсурда, "секретная" монография в том же 1986 году по нашим официальным каналам попала в государственные библиотеки нескольких европейских стран, США, Израиля и Японии, зато у нас практически до настоящего времени пребывала во втором отделении спецхранов ("книги ограниченного доступа"). Впрочем, дело, разумеется, не в тираже и не в грифе "ДСП". Готовя публикацию осенью 1985 года, я исходил из того, что история отечественной фантастики - будучи весьма и весьма значительной частью истории советской литературы, в целом, - не просто зияет лакунами, но и вообще является сплошным "белым пятном". Достаточно вспомнить хотя бы о фантастике 20-х годов: десятки, сотни имен и названий уже в 30-е были просто выброшены из обихода; важнейшие события литературной жизни, потрясавшие наше общество на протяжении многих лет, искусственно обойдены, зато микроскопические фигуры (а то и вовсе слепленные позднейшей пропагандой фантомы) были подняты на небывалую высоту.

Автор этих строк попытался, не пренебрегая общеизвестным, свести воедино оборванные нити, в меру своих скромных сил реконструировать полную картину событий и явлений "литературы мечты и фантазии" на протяжении семи десятилетий... и, видимо, переоценил свои возможности. Ибо стремление вместить сразу все в отведенные издательством 120 страниц неизбежно обернулось сухим реестром вместо книги, более-менее внятным перечислением фамилий, произведений, дат, съездов, литературных группировок и т.п. Желая ничего не упустить, автор зачастую вынужден был жертвовать контекстом истории, так называемым "воздухом эпохи", без которого практически любое историко-литературное исследование превращается в бесстрастный библиотечный каталог.

Этот серьезный недостаток первого издания заметили едва ли не все немногочисленные рецензенты книги. И если деликатный американец Дарко Сувин в "Galaxy" только осторожно посетовал на "излишний академизм работы нашего уважаемого русского коллеги", то русскоязычная пресса диаспоры выставила гораздо более жесткую оценку.