Ушло тепло с полей, и стаю журавлей Ведёт вожак в заморский край зелёный. Летит печально клин, и весел лишь один, Один какой-то журавлёнок несмышлёный. Он рвётся в облака, торопит вожака, Но говорит ему вожак сурово: «Хоть та земля теплей, а Родина милей. Милей — запомни, журавлёнок, это слово». Запомни шум берёз и тот крутой откос, Где мать тебя увидела летящим. Запомни навсегда, иначе никогда, Дружок, не станешь журавлём ты настоящим. У нас лежат снега, у нас гудит пурга И голосов совсем не слышно птичьих. А где-то там, вдали, курлычут журавли, Они о Родине заснеженной курлычут.

У людей сейчас размыто понятие Родины. Глобализация, интеграция и прочие иностранные слова. Но в нашем поколении это осталось, и похоронят меня, Палома, в родной земле бывшего СССР, как бы ни назывался теперь этот его осколок. «А Родина милей…». Ты, Палома, тоже не забывай об этом никогда…

А вот и «Карелия»… Слова К. Рыжкова музыка А. Колкера. Ещё одна пара имён, как Пахмутова и Добронравов…

В разных краях Оставляем мы сердца частицу, В памяти бережно, бережно, бережно встречи храня… Вот и теперь Мы никак не могли не влюбиться, Как не любить Несравненные эти края. Долго будет Карелия сниться, Будут сниться с этих пор Остроконечных елей ресницы Над голубыми глазами озёр.

Ах, Палома! Жаль, что ты не была в Карелии, не видела того, о чём поётся в песне. А мы с мужем много раз ездили туда — и на лыжах кататься, и на байдарках ходить. В нашем поколении Карелия была своеобразным связующим знаком людей определённого круга, определённого мировоззрения и мироощущения. «Партия побывавших в Карелии». Как тебе, Палома, такой штришок к политическому портрету нашей нынешней страны?