Еще не затихли моторы транспортника, халтурно — вприпрыжку посаженного в Моздоке, как на борт влетел и неразборчиво представился армейский майор. Тачку с цинками катили вдвоем, утопая по щиколотку в говенного оттенка грязи. Майор назвал её «чеченским асфальтом». Из-за этой грязи мелковатые солдатики, ждавшие загрузки в чрево бело-голубой «коровы» — вертолета Ми-26, - гнулись под амуницией, не имея возможности поставить поклажу или присесть. Заморенные сопляки дергались, поправляя сползавшие с плеч громоздкие вещмешки…
За воротами КПП майор угодливо втащил цинки в УАЗ с водителем. По испаханным танками моздокским улицам миновали баню, у которой слонялись гладкие десантники с пивными банками в руках, затем техникум, где, как сообщил майор, получал образование будущий, а теперь, соответственно, бывший шеф чекистов Андропов, и прикатили к вокзалу. Майор и солдат удалились в палатку за «плесенью», то есть сигаретами «Краснопресненскими», а к УАЗу подъехала «копейка» — ВАЗ-2101 с кустарно раскрашенным в клетку фонарем на крыше. Русский таксист бессловесно перенес цинки в багажник. Так же бессловесно он и рулил сорок минут через Северную Осетию.
У Ногамирзин-Юрта они въехали в Чечню. Перед шлагбаумом, конец которого лежал на пушечной башенке БМП без видимого присутствия экипажа, водитель кивнул небритым ментам в бронежилетах и, сбавив скорость, пересек под черно-белой оглоблей административную границу…
По Чечне двигались обходными грунтовыми дорогами. Пересадок случилось ещё три. Две — на «Нивы», а последняя, почти в темноте, — на осликов. В машинах работали печки. Превратившись в кавалериста, человек в камуфляже мерз, особенно из-за сырости, и норовил навалиться грудью на жесткую, как полено, ослиную холку, обхватывая ногами бобриковые бока, мыльные от долгой трусцы.
Он почти беспрерывно жевал купленные ещё в Москве подушечки «Орбит». Курьер продрог в пиджаке и фуфайке под потертым камуфляжем, выданным взамен штатского пальто на аэродроме в Раменском. Обильная слюна, выделяемая при жевании, — оправданный навык — спасала от простуды. Во всяком случае, кашель или чих не выдали его, когда обходили охранные заставы федералов, которые на ночь и при туманах выдвигали слухачей с собаками.